Здесь, на Саввинской, стены не гасят звук, как в театральном зале с бархатом. Здесь каждый скрип паркета и звон бокала становится частью партитуры. Как вы «вписали» живой нерв поэзии Пушкина в акустику шоу-рума, где вещи умеют слушать?

Камерная атмосфера пространства, действительно, будет проявлять каждый звук, и это прекрасно: театр — это же про жизнь, поэтому думаю, что эти живые звуки ПРЕДМЕТОВ будут помогать оживлять восхитительные Пушкинские тексты.

Вы упомянули «Квартет» и острый ритм. Артисты школы Райкина — это всегда про мощнейшую внутреннюю энергию. Не боимся ли мы, ПРЕДМЕТЫ, что эта энергия нас «переиграет»? Или наша задача — быть тем самым четвертым стулом, который держит на себе весь нерв действия?

Мы уже обсудили, что мы будем существовать в партнерстве, поэтому задача стать единым целым на этот вечер, и здесь точно не про «кто кого», а все же про взаимное сотворчество.

Зритель придет и сядет на расстоянии вытянутой руки от актера. Когда исчезает рампа и «четвертая стена» превращается в спинку нашего авторского кресла, что происходит с театральной магией? Становится ли она более уязвимой или, наоборот, обжигающе честной?

Я очень люблю камерные пространства, потому что, действительно, на таком расстоянии и зритель становится частью спектакля. Небольшой спойлер: мы разрушим четвертую стену между артистами и зрителем — и в этом тоже особая магия.

Мы видели анонс «Пушкин. Интерьер». Александр Сергеевич — гений камерного пространства, но его мир — это усадьба, бальные залы, ампир. У нас тут — строгая графика ясеня и современный русский дизайн. Вступаем ли мы, ПРЕДМЕТЫ, в спор с классиком или ищем рифму с его «суровой прозой»?

У нас абсолютно современный спектакль, который как раз органично вписывается в пространство современное. И доказывает, что Пушкин актуален и сегодня.

В тексте сказано: «Воображение сильнее любых декораций». Но парадокс в том, что вы выбрали именно нас — очень конкретные, тактильные, дорогие глазу арт-объекты. Зачем звать воображение в мир, который и так наполнен совершенными формами? Чтобы разбить эту красоту смыслом или чтобы собрать её заново?

Как раз с помощью воображения, возбужденного поэзией великого русского поэта и современным спектаклем, прекрасные арт-объекты могут быть увидены под новым интересным углом.

Как раз камерный театр — это и есть абсолютно живой театр, нет бутафории, нет декораций, есть только живые артисты, которые будут творить и, главное, жить на глазах пришедших в этот вечер зрителей. И это будет уникальный спектакль, именно такого больше не будет никогда, потому что живой — это всегда разный.

В театре после поклонов свет гаснет, и остается пустая сцена. У нас, в ПРЕДМЕТАХ, все иначе.Зритель может уйти домой с тем самым торшером, который только что был «действующим лицом». Не разрушает ли коммерческая судьба вещи её сакральный опыт прикосновения к искусству? Или это и есть высшая форма реинкарнации дизайна?

Мне кажется, предметы, которые зрители захотят приобрести, будут наполнены особой Пушкинской энергией и особым смыслом после участия в спектакле. И это созидательная энергия, которая наполнит прекрасную дизайнерскую вещь эмоцией этого зрителя, и сделает «родной» еще до доставки в личное пространство.

В вашей программе заявлен фуршет «в окружении предметов искусства». О чем, по-вашему, мы будем думать, стоя на этих консолях после финала спектакля? О том, что в нас плескалось шампанское? Или о том, как на нас падала тень Арбенина или Онегина?

По опыту, думаю, зритель будет думать о том, как же актуальны мысли, чувства, ценности, о которых писал Пушкин, и сейчас! Как важны добро, милосердие, любовь в наши дни и всегда. О том, как здесь, в ПРЕДМЕТАХ, зрители испытали яркий калейдоскоп эмоций.

Вы назвали вечер «симфонией смыслов». Но дизайн — это всё-таки про функциональный покой. А Пушкин и «Сатирикон» — про бурю и разрыв шаблона. Что останется в ПРЕДМЕТАХ утром 15 апреля? Выжженное поле страстей или новое, более глубокое звучание тишины?

Жанр спектакля — поэтическая симфония. Поэзия очень близка к музыке и затрагивает душу не меньше, и такое название жанра отражает то, что будет происходить на сцене в пространстве ПРЕДМЕТОВ. Артисты работают в разных театрах Москвы и каждый пушкинским текстом будет говорить о близком ему, а зрители имеют свой жизненный опыт — и в каждом отзовется что-то созвучное.

Скажите, когда 5 актеров выйдут на поклон, а 4 стула останутся пустыми, кто, по-вашему, на самом деле займет пятое, невидимое место? Зритель? Пушкин? Или сам Русский Дизайн, получивший наконец свой голос?

Мы отлично помним, что ПРЕДМЕТЫ в этот вечер будут сотворцом спектакля, и шедевры русских дизайнеров вернутся на свое место и будут радовать посетителей с какой-то новой энергией, наполненной поэзией и светлыми чувствами.